Если это нужно как воздух


Аврам Михайлович Склярский – легендарный человек. В течение трех десятков лет в очень непростое время он руководил всем коммунальным хозяйством города, да так, что его знал в лицо весь Петрозаводск. Любую проблему он разрешал лично, и на домашний телефон ему звонили не только сотрудники мэрии, правительства и журналисты. Простые горожане могли запросто набрать его номер и сказать: «Аврам Михайлович – доколе?» Он отвечал всем. Сейчас Аврам Михайлович охотно отдает долги семье – не обделяя ни секундой внимания любимую жену, детей и внуков. И мы очень благодарны, что у него нашлось немного времени для нас.

— Аврам Михайлович, вы же не здесь родились?

— Я из Украины, а в Карелию, точнее в Лоухи, приехал в 1971 году по распределению. Я окончил Днепропетровский институт инженеров железнодорожного транспорта, учился на факультете промышленного и гражданского строительства. Из 80 человек своего курса был пятым на распределении, но решил поехать на север. Старшие товарищи говорили: «Хочешь набраться опыта и ума – поезжай на север». В Лоухи мы прожили десять лет, потом переехали в Петрозаводск.

— А в Петрозаводск вы приехали тоже как строитель?

— Да, начинал главным инженером  строительного управления и потом шесть лет отработал управляющим трестом в Петрозаводске. А в конце бурных 80-х годов началась игра «выбери себе начальника» — начальники стали заигрывать и с подчиненными, и с вышестоящим начальством – не знаю, зачем. В итоге стали расформировывать тресты, все переделывать и развалили весь строительный комплекс. Строители с мощным потенциалом остались не у дел.

— В Карелии строительный комплекс был на высоте?

— Конечно! Здесь же строили Кондопогу, Сегежу, Костомукшу – не говоря о жилищном строительстве. Здесь работали действительно профессионалы, умнейшие опытные люди. А их оставляют без работы… Вы не представляете, что творилось в 1996 году, когда мы поняли, что на дорогостоящем мазуте нам никак не выжить и были найдены деньги, и было принято решение в срочном порядке строить газопровод. Строители работали сутками, будто дорвались — так истосковались по работе.

— Сколько лет строили газопровод в Карелию?

— Лет… Мы в марте-апреле 1996 года начали работы, а в ноябре уже сдавали готовые объекты.

— Не может быть!

— Все может быть, если это надо как воздух.

 

— Аврам Михайлович, после работы в строительстве вас пригласили в администрацию Петрозаводска, и вы возглавили коммунальное хозяйство. С тех пор все ЖКХ столицы Карелии на протяжении почти 30 лет было под вашим присмотром. Сложно?

— Сложно – это когда надо принять непопулярное решение. А тогда были такие времена… Девяностые годы, передел собственности, Ельцин сказал: «Берите все, кто сколько может», и люди пустились во все тяжкие – бардак, бандиты… Одни тянут соки, другие выживают, как могут.

Вот как рассчитываться за тепло, когда нет денег? Мы придумали городской вексель. Если я вам расскажу, что это за вексель… это просто смех и только.

Это был обычный белый лист бумаги формата А4, на котором почтовым штемпелем ставился номер, потом указывалась сумма, на которую выпущен вексель, а степень защиты знаете какая была? Катанандов подписывал вексель, условно говоря, синими чернилами, начальник финансового управления – черными чернилами, а штамп мэрии должен был быть красным – мы нашли красные чернила специально для этого. И это была степень защиты.

— То есть наша администрация такими бумажками рассчитывалась за тепло?

— Да. Но хождение было только среди предприятий Петрозаводска. И эти векселя потом возвращались в администрацию с метрами передаточных подписей – такие виртуальные деньги. Потом было принято решение обязательно оплачивать «живыми» деньгами сначала 20%, потом 40, 60, 80 и теперь о векселях уже никто не вспоминает. Это, конечно, правильно и это показатель экономической стабильности. А вот кто сейчас помнит, что были «судачки» и «волнушки» — «деньги», ходившие на предприятиях и названные по фамилиям директоров – Судакова и Волнухина? Забыли, а ведь котируемая валюта была.

— Было ли вам страшно, если ситуация казалась безвыходной?

— Страшно – не совсем то слово. Вот забило водозабор шугой – не помню уже, какой год это был. Город без воды, холод, трубы вот-вот замерзнут. Это страшно? Нет, это катастрофа. Я не спал двое суток. И не только я – все, кто работали и здесь, на берегу, и там – в озере на водозаборе. Или когда в городе посреди зимы остается мазута на двое суток, а с баз положенный нам мазут уходит, простите, налево? И ты едешь в Москву, просишь и понимаешь, что далеко не всегда министры решают эти вопросы. Были министры и были бандиты – а нам нужно было не замерзнуть.

— Вы никогда не хотели оставить это все?

— Нет. Я же строитель – мы созидатели во все времена. Тем более когда тяжело.

 

— Не пожалели, что когда-то остались в Карелии?

— Нет. Мы, конечно, когда ехали сюда, думали, что три года поработаем и вернемся. Но сначала меня забрали в армию, потом назначили начальником и надо было как-то оправдать, родился сын и мы отложили отъезд, дальше было назначение в Петрозаводск, а это уже цивилизация, родилась младшая дочь… В общем, так мы здесь и осели, уже считаем себя карелами и нисколько о этом не жалеем.

— С будущей женой познакомились в институте?

— На первом курсе мы ездили в колхоз, где все перезнакомились. Начались занятия, и вдруг я вижу незнакомую симпатичную дивчину. «А ты чего это в колхозе-то не была?» — спрашиваю. А она не отвечает. Потом выяснил, что она спортсменка-пятиборка и колхоз пропускала из-за соревнований. Два года кругами ходил – только на третьем курсе мы стали встречаться, а на пятом поженились. 30 июня у нас был выпускной, утром 1 июля в пустом общежитии взяли сумки, чемоданы, отчитались перед комендантшей и поехали на вокзал. Только выгрузились, как жена говорит: «По-моему, мне надо в роддом…» Что делать? Такси, сумки/чемоданы обратно, жену в роддом, я со скарбом в общежитие. Пустили, конечно, выпускника и ключ от комнаты дали, но что там – голые панцирные сетки на кроватях. Потом гляжу, не я один остался – тут однокурсник, там приятель. Сообразили студенческий ужин, а утром позвонил в роддом и узнал, что у меня родилась дочь. Вот с этой крохой мы осенью и приехали в Карелию.

— А как супруга относилась к вашей работе?

— Всегда с пониманием. Ей ведь тоже доставалось – особенно здесь в Петрозаводске. Я никогда и ни от кого не скрывал номер моего домашнего телефона, мне звонили утром, днем, вечером и ночью. Понятно, что периодически трубку брала жена и ей выговаривали, что думают обо мне, об отоплении, трубах и жизни. Ее это задевало, она была готова рвать и метать! Я успокаивал, мол, это же только обо мне, а не о семье и это работа – не принимай близко. Жена меня всегда понимала.

— Вы счастливы?

— Я безумно благодарен судьбе за то, что когда-то эта девчонка не поехала в колхоз.

— У вас трое детей и пятеро внуков. Вы строгий папа и дедушка?

— Да, — говорит Аврам Михайлович и улыбается. – Знаете, когда дети – ты же молодой, надо жизнь устраивать, у тебя работа, заботы, авралы, а тут еще кто-то «двойку» получил… Только в выходной можно было по-человечески погулять и поиграть с детьми. Наверное, поэтому говорят, что первый ребенок – это последняя игрушка, а первый внук – первый ребенок. С внуками действительно все по-другому.

 

— Вы три года на пенсии – не скучно?

— Нет, что вы. Внуки, дача и вообще много интересного в жизни помимо работы.

— Неужели на даче картошку выращиваете?

— Конечно. И не только картошку – ягоды, огурцы, болгарские перцы.

— Аврам Склярский сам копает грядки?

— Я что не человек, что ли? Конечно, сам – внуки же должны видеть, как что растет, зайти в теплицу, сорвать огурец и тут же его схрумкать. Столярничать, опять же, неплохо уметь. Я вот мебель дачную в этом году сам сделал, а еще мы с женой сами построили дровяник с хозяйственными помещениями.

— Как это «мы с женой построили»?

— У нас сгорели старенькая банька и сарай для дров. Я стал искать работников, которые поставили бы дровяник, но они заломили такую цену… Тогда жена сказала: «Мы же два строителя – мы сами сарай, что ли, не построим?» И вот все просчитали, добавили к обычному сараю то, что нам было нужно, и потихонечку за лето построили. Потом позвали зятьев, вместе положили крышу – и красота.

— Аврам Михайлович, вопрос, конечно, из тех, на которые не отвечают, но все же. Вы работали с несколькими мэрами – Сепсяков, Катанандов, Демин, Масляков. Что-то можете сказать о каждом из них? Кто лучше, кто хуже?

— Ну, вы правы, сравнивать я точно не буду. Павел Васильевич Сепсяков был великим человеком, редкий умница. Даже когда он был на пенсии, все равно приходил и советовал, подсказывал.

— К вам приходил или к мэру?

— В первую очередь, конечно, к мэру, но и ко мне заходил каждый раз. Мы так сдружились… боюсь даже произносить это слово – сдружились — такой великий человек был. Мы много разговаривали, звонили друг другу, я от него очень многое почерпнул – с умным человеком приятно всегда поговорить. А Сергею Леонидовичу Катанандову достались очень непростые времена, но он справился. Помните, Катанандова ругали за фонтаны, дескать, зачем он на них деньги тратит? А он, несмотря ни на что, строил набережную и фонтаны – говорил, что все стабилизируется, невыплаты пенсий и зарплат забудутся, а вот набережную и фонтаны запомнят. Так ведь и есть. Сейчас мы жалеем, что нет фонтанов на Ленина и напротив филармонии и горожане готовы их отстаивать – разве нет? У Андрея Юрьевича Демина были хорошие идеи и желание работать, но не получилось найти контакт с республиканской властью, а один в поле не воин – что-то здесь не получилось.

 

— К слову, о контакте с республиканской властью. Сейчас в Петрозаводске новый молодой мэр и впервые женщина. Как вы считаете, получится?

— Это только время покажет. Конечно, многое зависит от личности руководителя, но только совместная конструктивная работа даст результат. Иначе ничего не получится – поверьте опыту.

— Вы не хотели бы как-то запечатлеть память о себе в Петрозаводске?

— Я уже это сделал, — смеется Аврам Михайлович. – Студенческий бульвар – мое название. Ну, так получилось. Помните, что там творилось напротив университета? Чуть ли не помойка. И вот стоит комиссия из мэрии и думает – что же со всем этим делать? Жители кричат: «Не позволим сносить деревья, варвары!» А там деревья старые – не снесли бы, они бы упали. Приезжает Катанандов, все выслушивает и говорит: «Все снести, а потом посадить новые». И уезжает. Через какое-то время мы вновь стоим уже у фонтана, к которому от речки ведут мощеные тротуары, в окружении газонов с молодыми саженцами, и думаем, как это место назвать. Я вспоминаю, что в Днепропетровске был красивый Студенческий бульвар. Большой, правда, а это место на бульвар как бы не тянет – даже проезжей части нет. В общем, просто рассуждаю об этом вслух, но название вдруг всем нравится и приживается. Так что я маленький следочек за собой оставил.

  • Сергей Катанандов поздравил Татьяну Игнатьеву с 60 летием 13.10.2017

    Уважаемая Татьяна Павловна! Примите самые искренние и сердечные поздравления с Днем рождения! От всей души желаю Вам крепкого здоровья, благополучия, неиссякаемой энергии и успехов во всех делах. Здоровья и удачи родным и близким.

  • Первый мэр, первый губернатор. Часть вторая 30.09.2017

          Что послужило трамплином в политической карьере Катанандова и почему она пошла на спад 27 сентября 2017 в 09:19, просмотров: 234Мы уже рассказали, как Сергей Катанандов стал мэром Петрозаводска, а после и руководителем ...